дела, старичкам безразлична какая бы то ни было идея, за исключением

одной - чтобы экономка вовремя подавала кофе. Они не привередливы!..

Один из них сидел, знаете ли, в лаборатории и занимался, не толкаемый

ничем, кроме мальчишеской любознательности, чепухой: намешал в колбе

разной дряни - вот вроде этого хлороформа, Адам Николаевич, серной

кислоты и прочего - и стал подогревать, чтобы посмотреть, что из этого

выйдет. Вышло из этого то, что не успел он допить свой кофе, как тысячи

людей легли рядышком на полях... затем посинели как сливы, и затем их

всех на грузовиках свезли в яму. А интереснее всего то, что они были

молодые люди, Адам, и решительно не повинные ни в каких идеях. Я боюсь

идей! Всякая из них хороша сама по себе, но лишь до того момента, пока

старичок-профессор не вооружит ее технически. Вы - идею, а ученый в

дополнение к ней - ...мышьяк!.. Ева (печально под лампой). Мне страшно. Теперь я знаю, тебя отравят, мой

Адам! Адам. Не бойся, Ева, не бойся! Я надену противогаз, и мы встретим их! Ефросимов. С таким же успехом вы можете надвинуть шляпу на лицо! О, милый

инженер! Есть только одно ужасное слово, и это слово "сверх". Могу себе

представить человека, героя даже, идиота в комнате. Но сверхидиот? Как

он выглядит? Как пьет чай? Какие поступки совершает? Сверхгерой? Не

понимаю! Бледнеет фантазия! Весь вопрос в том, чем будет пахнуть. Как

ни бился старичок, всегда чем-нибудь пахло, то горчицей, то миндалем,

то гнилой капустой, и, наконец, запахло нежной геранью. Это был

зловещий запах, друзья, но это не "сверх"! "Сверх" же будет, когда в

лаборатории ничем не запахнет, не загремит и быстро подействует. Тогда

старик поставит на пробирке черный крестик, чтобы не спутать, и скажет:

"Я сделал, что умел. Остальное - ваше дело. Идеи, столкнитесь!"