взбирается Маркизов.

Ефросимов. Внимание!

Из аппарата бьет ослепительный луч.

Пончик. Ах! (Ослепленный, скрывается.) Маркизов. Ах, чтоб тебе! (Скрывается за окном.)

Луч гаснет.

Ева. Вот так магний! Пончик (постучав вторично). Адам, можно? Адам. Можно, можно. Входи, Павел!

Пончик входит. Это малый с блестящими глазками, в

роговых очках, штанах до колен и клетчатых чулках.

Пончик. Здорово, старик! Ах, и Ева здесь? Снимались? Вдвоем? Хе-хе-хе. Вот

как-с! Я сейчас. Только приведу себя в порядок. (Скрывается.) Ева. Вы дадите нам карточку? Ефросимов. О, натурально, натурально. Только не теперь, а немного погодя. Адам. Какой странный аппарат. Это заграничный? В первый раз вижу такой...

Послышался дальний тоскливый вой собаки.

Ефросимов (тревожно). Чего это собака воет? Гм?.. Вы чем занимаетесь,

Ева...? Ева. Артемьевна. Я учусь на курсах иностранных языков. Ефросимов. А вы, Адам? Адам. Николаевич! Я - инженер. Ефросимов. Скажите мне какую-нибудь простенькую формулу, ну, к примеру,

формулу хлороформа? Адам. Хлороформа? Хлороформа. Ева, ты не помнишь формулу хлороформа? Ева. Я никогда и не знала ее! Адам. Видите ли, я специалист по мостам. Ефросимов. А, тогда это вздор... Вздор эти мосты сейчас. Бросьте их! Ну кому

в голову сейчас придет думать о каких-то мостах! Право, смешно... Ну,

вы затратите два года на постройку моста, а я берусь взорвать вам его в

три минуты. Ну какой же смысл тратить материал и время. Фу, как душно!

И почему-то воют псы! Вы знаете, я два месяца просидел в лаборатории и

сегодня в первый раз вышел на воздух. Вот почему я так странен и стал

забывать простые слова! (Смеется.) Но представляю, себе лица в Европе!

Адам Николаевич, вы думаете о том, что будет война? Адам. Конечно, думаю. Она очень возможна, потому что капиталистический мир

напоен ненавистью к социализму. Ефросимов. Капиталистический мир напоен ненавистью к социалистическому миру,